Расстреляйте нашу тетю

Иван Милованов-Кронк сидел в детской гостеприимного дома Ферапонтовых и потел. Дело было в том, что Иван Милованов-Кронк совершенно не знал, как вести себя с детьми, а их у Ферапонтовых было пятеро: близнецы Кирюша и Пелагея четырех с половиной лет от роду, язвительная Марья, которой уже стукнуло тринадцать, десятилетний Николай с застарелым гайморитом и восьмилетний Митя -- самый ужасный из всех, хлюпающий губами, весь какой-то пристальный, в толстых роговых очках.
Все пятеро хаотично перемещались по комнате, обменивались тумаками и щипками, то переходили на истеричный визг, то на таинственный полушепот, между делом играли в "Монополию" и солдатиков, и при этом еще умудрялись вести с Иваном Миловановым-Кронком светскую беседу.
-- Вы по-правдишному спасли папу? -- осведомлялся Кирюша, уткнувшись в комиксы и, не глядя, шерудил пластмассовой ложечкой в банке с йогуртом.
-- Отдай мою ложку! -- вопила Пелагея.
-- Вам нравится Гвинет Пелтроу? -- спрашивала Марья. -- На мой взгляд, она слишком худощава.
-- Просто доска, -- соглашался с сестрой гундящий Николай. -- Ни сиськи, ни письки.
Его игрушечная армия только что проиграла бой, и теперь он с азартом казнил оловянного предателя с помощью суровой нитки.
-- А ты будто видел?
-- Отдай мою ложку!
-- Я думаю, папа сам не помнит, кто его спас, -- это, сверкнув очками, к разговору подключился вдумчивый Митя, -- Очень туманная история. А, Иван Анатольевич?
"Из Мити вырастет судья, -- с тоской подумал Иван Милованов-Кронк, утираясь носовым платком. -- и не хотел бы я предстать перед ним даже по делу о краже бесплатной газеты из почтового ящика".
-- Э-э, видишь ли, Митя... То есть, Дмитрий, -- начал Милованов-Кронк и сам удивился, до чего же хриплым может быть его голос. -- Твой папа считает...
-- Это работа дяди Ивана! -- крикнула Пелагея и вырвала у Кирюши ложку (йогурт выплеснулся на комиксы). -- Он милицейский, ему деньги платят!
-- Вовсе он военный, -- сказал Кирюша и огрел Пелагею по затылку игрушечной бейсбольной битой. -- Давайте с ним сфотографируваемся.
Марья потянулась к верхней полке за "Поляроидом" -- так, чтобы Милованов-Кронк мог видеть ее юные бедра.
Наставив объектив на Ивана Милованова-Кронка, Марья надавила на кнопку. Полыхнула вспышка, Иван поморщился.
Фотоаппарат зашипел и выплюнул в ладонь Марьи серый глянцевый квадратик.-- У вас есть пистолет? _ спросила она, потряхивая сырым снимком.
-- Есть, -- соврал Иван Милованов-Кронк и поинтересовался. -- А мама с папой скоро придут? Я думал...
-- Как снимут квартиру, так и придут, -- отрезал Николай по-взрослому.
Милованов-Кронк покраснел. На самом деле он расчитывал три следующих дня прожить у Ферапонтовых, в их симатичном особнячке. Это было бы весьма полезно для его дела. Но, раз так...
-- Мне не нужна квартира, -- сказал он. -- Я даже в гостинице не буду останавливаться, я уеду сегодня ве...
-- Они нам квартиру снимают.
Марья кивнула:
-- Нас тетя Рита из дома погнала.
-- Вони от нас много, а проку мало, -- вздохнула Пелагея.
-- А папа -- без роботный, -- сказал Кирюша.
-- Безработный, -- поправила Марья.
-- Мы НИЩИЕ!! -- весело завопила Пелагея в лицо Ивану Милованову-Кронку. И ее слюна перемешалась с его потом.
-- Так это не ваш дом? -- ошеломленно спросил Иван.
-- Да куда там, -- сказала Марья. -- Он, поди, миллион стоит. Такой домина.
-- А тетке жалко, что мы тут ютимся, -- вздохнул Николай и щелчком выбил крохотную табуретку из-под своего солдатика. Тот закачался на нитке.
-- Будто мы съедим ее хату. -- сказала Марья.
Пелагея запрыгала вокруг Милованова-Кронка на одной ножке.
-- Она просто жаба! -- объяснила Пелагея, подскакивая -- Жабажабабабабабабажажаба!!
Иван Милованов-Кронк решил быть корректным. Он кашлянул и обратился к Пелагее тем слащавым тоном, которым взрослые разговаривают с чужими детьми, особенно если хотят их убить.
-- Наверное, папа и мама не обрадуются, если узнают, что ты так говоришь о собственной...
-- Жабабабжа! Жабабабж!
-- Если бы у меня был револьвер, я бы разнес ей черепушку, как гнилую тыкву, -- сообщил Ивану о своих планах гнусавый Николай. Из его левой ноздри показалась зеленоватая сопля, и он попытался рассмотреть её, прищурив правый глаз. Убедившись, что ничего не видно, Николай швыргнул носом, и сопля исчезла.
Милованов-Кронк начал понемногу терять терпение. Он обратился к Николаю голосом корректным, но с должной ноткой суровости.
-- Неужели ты бы смог так поступить со своей любимой тё...
-- Ба-бах! - сказал Николай, прицелившись указательным пальцем Милованову-Кронку в центр лба. -- Полетели вонючие извилины.
-- Это из мультяшки про восьминогов-убийц, -- подумав, сказал Кирюша. -- Там тоже говорят "чпокну тебя, как гнилую тыкву".
-- Это "Симпсоны"!
-- Сам ты - "Симпсоны"!
-- Давайте покажем дяде Ивану нашу жабу, -- предложила Пелагея. - Он посмотрит и постреляет её.
-- Расстреляет, -- поправила Марья. Она опять потянулась к верхней полке, юбочка задралась, и на пол сверху повалились какие-то тетради, альбомы для рисования и бумажные кубики, неумело склеенные из раскрашенного гуашью ватмана.
-- Вот! - прямо на отутюженные брюки Милованова-Кронка плюхнулся толстый фотоальбом, одетый в сантиметровый джемпер из пыли. Она тотчас взметнулась вверх, и Милованов-Кронк с трудом сдержался, чтобы не чихнуть. Марья услужливо откинула обложку (еще одно пыльное облако), сгребла в сторону целый ворох мятых фотографий и перед взором Ивана на первой странице альбома предстал портрет симпатичной молодой женщины. Голову женщины украшали аккуратные фиолетовые рога, она курила нарисованную папиросу и улыбалась в нарисованную же бороду. На Милованова-Кронка доброжелательно смотрели её пустые глазницы с обожженными сигаретой краями. Подпись под портретом гласила: "Жаба Рита".
Иван удовлетворенно кивнул. Если отбросить рога, папиросу и бороду, то перед ним находился портрет именно той женщины, чья фотография была спрятана во внутреннем кармане его кителя.
-- Чпокните её! - воскликнул Кирюша.
-- "Чпокнуть" -- значит, переспать, глупенький, -- по-матерински усмехнулась Марья. -- А дядя Иван её убьет. Правда, Иван Анатольевич?
-- Что за чушь! -- Милованов-Кронк, наконец, не выдержал. Он отбросил альбом в сторону и вскочил. -- Прекратите эти дурацкие разговоры! По-моему, ваша тетя обаятельная женщина, и ни к чему было так уродовать её фотографию.
-- Жених и невеста, -- сказал Митя.
-- Если она вам так нравится, подпишите ей фото на память, -- Марья протянула Ивану его собственный мутный снимок из "Полароида". -- Пожалуйста.
-- К чему это?
-- Ну, пожалуйста, пожалуйста!
Пелагея сунула Ивану ручку.
-- Глупость какая-то, -- сказал он. Уши его порозовели.
-- Милой Рите на память, -- подсказала Марья.
-- Или вы согласны, что тетку надо грохнуть? - поинтересовался Николай.
Иван Милованов-Кронк взял снимок, чертыхнулся и аккуратно вывел в уголке "Милой Рите на память. Иван".
-- Довольны?
-- Нет. Разве стоило спасать папу, -- буркнул Николай, -- коли нам жить негде и денег нет. Лучше б его кокнули, нам бы хоть пособие назначили. Оно большое.
-- Копейки, -- фыркнула Марья.
Пелагея вновь запрыгала по кругу.
-- Кокнули! Чпокнули! Кокнули! Чпокнули! - заголосила она.
-- Никого Иван Анатольевич не спасал, -- подал голос давно молчавший Митя. - Правда, Иван Анатольевич? Он просто шел мимо, а папа лежал без сознания.
-- Это не так, -- прошипел Иван Милованов-Кронк. - На твоего папу напали, и я...
-- Сука! - Пелагея схватила со стола банку с красной гуашью и выплеснула содержимое на Митю, обрызгав при этом китель Ивана. -- Дядя Ваня спас-спас-спас! Дядя Ваня - герой! Он сейчас пойдет наверх и постреляет жабу!
-- Расстреляет, -- поправила Марья.
-- Дура, -- сказал Митя, стянул заляпанную гуашью майку и швырнул её в угол комнаты.
-- Постойте, -- сказал ошеломленный Иван Милованов-Кронк. - Вы хотите сказать, что ваша тетя живет с вами, здесь...
Николай в очередной раз втянул в нос соплю и пожал плечами:
-- А где ж ей жить?
-- Места ей мало, -- сказала Марья. - В доме полк можно разместить, а ей тесно.
-- Жаба! - сказала Пелагея.
Ивану Милованову-Кронку стало жарко. Он расстегнул непослушными пальцами верхнюю пуговицу своего кителя и присел на крохотный детский стульчик. "Спокойно, -- сказал он сам себе. - Еще ничего страшного не произошло".
-- А где ваш пистолет? - спросила Марья.
-- Да нет у него никакого пистолета, -- лениво отозвался Митя.
Иван Милованов-Кронк улыбнулся деревянными губами и резиново проговорил:
-- Пистолет у меня есть, только не с собой. Офицеры не могут выносить оружие из расположения части.
-- Под пиджаком я б вытащил, -- сказал Кирюша. - Я умею воровать.
-- И я! И я! - запрыгала Пелагея.
-- Э, -- сказал Иван Милованов-Кронк. - А чем занимается ваша тетушка?
Пелагея запузырилась слюной.
-- Она тунеядица!
-- Тунеядка, -- поправила Марья.
-- Не тунеядка, а воровка, -- задумчиво пробормотал Николай.
Кирюша засопел.
-- Я лучше ворую, -- сказал он.
-- Разве у вашей тетушки нет строительной фирмы? - спросил Иван Милованов-Кронк, чувствуя себя полнейшим идиотом. -- "Золотая дверь" называется?
Николай скривился:
-- Чего?
-- "Золотая жаба" называется, -- сказала Марья.
Пелагея поперхнулась смехом.
-- Жаба золотая, -- застонала она, хлопая себя по тощим коленкам. -- Жаба золотая!!
-- Вообще-то она картины у папы своровала и продала, -- невозмутимо сказал Митя. - А в дом нас не пускает.
-- Ваш отец пишет картины? -- тупо спросил Иван Милованов-Кронк.
-- Наш отец пишет жалобы, -- усмехнулась Марья. - Картины ему друг подарил. Какой-то Сесно.
-- Цесно, -- машинально откорректировал фамилию Иван Милованов-Кронк. Цесно был модным художником, пару лет назад погибшим в автокатастрофе. После смерти его полотна уходили за астрономические суммы. До Ивана начинало доходить истинное положение вещей.
Каким он все-таки оказался дураком! Тоже мне, профессионал называется! Получив заказ на Риту Ферапонтову, он, конечно, сразу вылез в Интернет, набрал имя в строке поиска и получил адрес сайта фирмы "Золотая дверь". Там была и биография Риты, и ее фото, и даже состав семьи, как будто какой-нибудь директор размещает состав семьи на сайте фирмы... Но Иванова Милованова-Кронка такие подробности не насторожили. Он решил действовать через самого близкого родственника, сводного брата Риты. И заказчик тактику одобрил... Куда там одобрил - навязал! Иван, все больше холодея, вспомнил разговор с заказчиком.
-- Подобраться реально только через брата, -- сказал заказчик сипло. -- А так она осторожная, стерва. Бережется...
Иван, естественно, устроил на брата нападение, сам же и вызволил, представ в образе загорелого офицера военно-воздушных сил. Навязался в гости и... влип.
"Тихо-тихо-тихо, -- сказал себе Иван, ощущая, как сердце подступает к горлу. - Тихо. Пусть Риту заказал её собственный брат. И что? Глупо, конечно, тащить меня в этот дом через самого себя, глупо врать, глупо сайт этот в Интернет вывешивать. Но он же дилетант, мало ли... Начитался детективов. Решил меня подставить чуть-чуть и обеспечить алиби на всякий случай. Ха! Но я, во-первых, еще ничего не сделал, а, во-вторых, спокойно могу исполнить заказ. Или забрать аванс и сделать ноги. В конце концов, я же не пуляю пулями..."
Бывший главврач Сухобузимской областной клиники, Иван Милованов-Кронк в своей работе действовал иными методами. Дашь один препарат - подскочит давление, приедут врачи, поставят капельницу, натыкают иголками в вену... А потом -- еще один укол, с воздухом. И всё. Главное, подобраться поближе... Вот и подобрался.
"Не может быть, -- думал Иван. - Он же глупец! Если нет никакой фирмы, то он окажется первым подозреваемым. А деньги? Дети говорят, они в ауте..."
Иван обвел комнату глазами. Дом был хорош, но вряд ли тянул больше, чем на двести тысяч баксов. А ведь это -- цена заказа. Нет, все-таки надо было сматываться.
-- Ладно, дети, -- нарочито бодро сказал Иван. - Мне пора.
-- Куда это? - спросила Марья.
-- А папа? - сказал Николай. - Вы же его спасли?
-- Да никого он не спас! Он пистолет держать не умеет, -- заявил Митя. Он перегнулся к стеллажу и достал из огромного ящика игрушечный синий пистолет, заляпанный пластилином. - Держите-ка, -- Митя протянул пистолет Ивану.
Тот с неудовольствием взял его, прицелился в стену и сказал "Бу-бу!", потом повернулся к Мите:
-- Ну, что?
-- На троечку, -- сказал Митя.
Иван осторожно положил пистолет на стол. Игрушка была металлической и тяжелой, она неприятно пахла.
-- Как настоященский, правда? - сказал Кирюша.
-- Китайский, -- сказал гнусавый Николай.
-- Я опаздаю на поезд, -- сказал Иван Милованов-Кронк.
-- Тогда идите, -- пожала плечами Марья.
Иван подхватил свой чемоданчик и стремительным шагом вышел из детской. Он прошел по узенькому коридорчику в холл, выбежал на крыльцо, и здесь его подхватили под руки два улыбчивых молодца в штатском. Напротив дома стояла милицейская машина.
-- Позвольте! -- воскликнул Иван.
-- Вы арестованы по обвинению в убийстве Маргариты Ферапонтовой.
--Всю обойму всадили, надо же.
-- Ссылайтесь на мотив, меньше дадут. Состояние аффекта, то да сё...
-- Но мотив! -- в отчаянье воскликнул Иван Милованов-Кронк.
-- Ревность, -- милиционер потрепал Ивана по плечу. - Самый старый на свете мотив.
Иван на секунду вывернулся, запустил руку в китель и выхватил фотографию объекта. На обратной стороне очаровательным женским почерком было написано "Милому Ванечке на добрую память. Рита". А он-то, дурак, смеялся -- надо же, в тезку влюблена!
Мимо в полиэтиленовом пакете пронесли знакомый пистолет с Ивановыми отпечатками.

Когда милицейский автомобиль с Иваном Миловановым-Кронком проезжал по котеджному поселку к выезду на трассу, Иван последний раз увидел пятерых сопляков Ферапонтовых. Они были изображены на большой афише с веселым призывом: "Посетите детский театр "Золотая дверь".
И тогда Иван понял, кого ему напоминал гнусавый голос противного Николая. Похожий голос сообщал ему тактико-технические данные бедной тети Риты. Детский голос ведь так легко превратить во взрослый, надо только замедлить его.
Просто замедлить.
Только немножечко. Рассказ хороший, только немного по духу напоминает Брэдбери.
Хорошо вы разбираетесь в детской психологии. Куда лучше Милованова-Кронка.
Интересно было бы почитать продолжение. Дети жуткие...напоминают детей одних моих друзей. Из-за этого в гостях у них не бываю
Это рассказ без продолжения. Да и какое оно тут может быть?
Re: Расстреляйте нашу тетю
Великолепно! Дети колоритные, описаны очень точно.
Здорово и ужасающе.

Только вопрос - Роза или Рита?