Семья

Фото из семейного архива моего мужа. Его прадедушка и прабабушка со своими детьми. Прабабка, в доме которой он жил лет до пяти, совсем чуть-чуть не дожила до его рождения.
Двоюродный дед Шура погиб под Ленинградом, Леша -- репрессирован. Нина не дожила до войны. Самого деда на этом фото нет: Ильи Михайловича Лаврова. Он был актером и писателем. Ниже -- его рассказ о детстве, в котором упомянуты и люди с фотографии.

111.41 КБ







Вишневый пирог



Была у меня когда-то славная, добрая тетя Нюра.

Долговязая, тощая, она казалась мне красавицей. Среди наших родных она славилась умением стряпать необыкновенные вкусные пироги. Мужем ее был мой дядя. Дядя Вася Гурин. Он пил частенько и пьяный обижал тетю Нюру, но я все равно любил дядю Васю. Был он красивый: усищи, глазищи, ручищи у него -- одно загляденье.

Мне было лет шесть, когда произошла история с пирогом. Кажется, отмечали день рождения дяди Васи. Много родственников собралось тогда в небольшом домишке Гуриных.

Помню, в открытые окошки так и пыхала жара, и мои родичи не знали, куда от нее деться. В палисаднике под березами расстелилась черно-золотая сеть из теней и бликов.

Стол окружили приодетые мужики и бабы. Так они называли сами себя.

Ломовые извозчики, пимокаты, водовозы, грузчики, мясники -- усатые, бородатые -- вот кто пришел в гости к дяде Васе. Они еще были трезвыми и поэтому говорили степенно, говорили о ценах на овес, на муку, на сено. Взрослый Христос и Христос маленький на руках божьей матери и разные другие святые смотрели на них с икон, стоявших высоко в углу на божнице.

Дядя Вася разливал пока еще по небольшим чаркам водку из большущей четверти.

Отец мой, несмотря на жару, оделся в черный суконный костюм -- борода его и усы были аккуратно подстрижены. Нравилась мне и мама -- какая-то просветленная, в синем сатиновом платье, непривычно праздничная.

Тетя Нюра пела-заливалась:

-- Отведайте, мои дорогие гостенечки, чего бог послал!

А бог кое-что послал на стол. Конечно, дымились в тарелках неизменные пельмени. Вкуснейшие, настояшие. Мужчины, выпив за здоровье хозяина, сразу же налегли на них. Но мне пельмени были не в новинку, и я отказался от них. Я не спускал глаз с пирогов. Вернее, с одного пирога. В блюдах лежали пирожки с мясом, с картошкой, с груздями. И еще красовались два больших пирога: один с красной рыбой кетой, а второй... Вот второй-то и заворожил меня. Это был пирог с вишней. Вишня тогда была в наших сибирских краях редкостью. Ее привозили с юга только сушеную. Я, наверное, и ел-то ее, несушеную, всего лишь два-три раза.

Я любил вишневый цвет, любил само слово «вишня».

Какое чудное слово -- южное, теплое, шелковое!

Брат как-то принес ее мне. Из свернутого воронкой тетрадного листа щетинились зеленые черешки, росшие из ямок на ягодах. Я вытаскивал за эти черешки бархатные, почти черные ягоды, благоговейно вкладывал в рот и радостно-испуганно сосал их.

И вдруг на столе -- только руку протянуть! -- расстелился никогда не виданный мною вишневый пирог. Его поверхность украшали клетки из веревочек теста.

И перекрещенные полоски теста, и бортики пирога зарумянились, они, конечно, будут похрустывать на зубах. Я видел красную каемку внизу на тесте, видел вишневые пятна на блюде. Пирог был явно теплым. Рот у меня наполнялся слюной, которую я едва успевал проглатывать.

За столом из детей были только я да сынишка тети Нюры Ленька -- мой ровесник. Тетя Нюра очень любила нас и поэтому принялась угощать нас прежде взрослых.

Ленька бесцеремонно протянул руку и ткнул пальцем в бок вишневого пирога:

-- Этот! Режь мне этот! Скорейча! Да чтобы ягод больше было. Ну же, режь давай!

Когда тетя Нюра клала ему кусок пирога на тарелку, я увидел мокрое, ягодно-красное донышко.

-- А тебе? -- спросила тетя Нюра. -- Тоже ягодный?

Тут-то все и началось.

Как-то мама воспитывала меня: «3а столом держи себя скромно, сам ничего не бери, пока не угостят. Не жадничай». Может быть, из-за этого наказа, а может быть, из-за Ленькиного поведения за столом я вдруг ответил:

-- Нет, я вот этот возьму, -- И взял ближний пирожок.

-- Он же с картошкой! -- испугалась тетя Нюра. -- А этот с вишней!

-- Я этот возьму, -- упрямо пробормотал я и подумал: «Я не какой-нибудь жадюга Ленька... Вот она второй раз предложит мне пирог с вишней, тогда я и возьму его».

За столом уже вовсю шумели, сняв пиджаки, пили, хрипло хохотали. Ленька, противно чавкая, уплетал свой пирог, пальцы его покраснели от ягодного сока, губы тоже и даже подбородок. Тетя Нюра закрутилась вокруг стола и, должно быть, забыла обо мне. А я уныло жевал отвратительный, как мне тогда казалось, картофельный пирожок. И, жалея, смотрели на меня в окошко подсолнухи улыбчивыми глазами в желтых ресницах.

-- А у меня-то пирог лучче, скуснее, -- похвастался Ленька, -- в вишнях косточек нет -- мамка их шпилькой повыки... повуки... повы-ко-вировала. Я их все обсосал так, что на них ни фига не осталось. Тебе там нечего было бы обсасывать. А ты дуррак, что ли? -- картофельный взял вместо вишневого!

Я угрюмо молчал, мне так и хотелось садануть его кулаком в бок. Стеснительный я был, самолюбивый и до нелепости неуклюжий и душевно и физически.

И все-таки тетя Нюра вспомнила обо мне. Разнося чай, она поставила передо мной чашку и опять спросила:

-- Может, я положу тебе пирожок с вишенками?

И как будто какой-то черт дерганул меня за язык, и я сказал:

-- Я вот... этот, -- и взял пирожок с груздями. Я их, с груздями, терпеть не мог. Но я все-таки взял, твердо решив: «Вот еще раз как предложит с вишней, так я и соглашусь».

Но третий раз тетя Нюра уже не предложила мне.

Она безжалостно распластала волшебный пирог на треугольники и разложила их по тарелочкам перед женщинами. Среди стола осталось неестественно пустое блюдо с кровавой лужицей.

-- Ну, сватья, ты и мастерица печь пироги!

-- Это же язык можно проглотить!

-- Сладко вишенье, да барско кушанье!

Зашумели женщины.

-- А ты чего не взял пирожок с вишенками? -- спросила меня мама -- Возьми мой, -- И она протянула свою тарелочку.

-- Больно-то нужно! -- сгрубил я. -- Вот этот я... с груздями... Этот, -- буркнул я угрюмо и почувствовал, что глаза мои наливаются злыми слезами.

И картофельные, и с груздями пирожки я едал и дома, -- век бы мне их не видеть. А вот волшебный исчез, и даже блюдо тетя Нюра унесла на кухню, а жадюга Ленька шмыгнул за ней, чтобы, конечно, облизать блюдо...

Подумать только, вот уже пятьдесят пять лет как я помню этот злосчастный пирог!

И вот ведь как дело-то сложилось. Сколько я ни живу на свете, а пирога с вишней так и не отведал еще. Да, пожалуй, и не удастся его отведать. Несколько будильников уже износилось, отстукивая мое время. Как раз на пирог-то может и не остаться его.

1978 (?)

OCR 2010г. По книге: Лавров Илья Михайлович, «Листопад в декабре» (рассказы, миниатюры), Новосибирское книжное издательство, 1988
Спасибо. Смотрю на фото и думаю: история маленькой семьи это история всей страны: войны, репрессии..
Вот вроде бы простая история из детства, а сердце щемит...
Да, как в капле воды...
А у папы моего покойного вообще не было никаких детских или семейных фотографий. Только пара групповых снимков из детдома.
Такая же история с дедом моим. Первые фотографии появились только на фронте. А до этого беспризорщина, детдом, военное училище. И даже фамилия искусственно придуманная. Так что могу гордиться тем, что мою девичью фамилию носят всего человек десять человек на Земле))
Своеобразный плюс.)
А мне раньше бывало обидно, что я их совсем не знала. Ни истории, ни корней
Я часто корю себя за то, что, пока была такая возможность, ничего толком не спросила, ничего не узнала. Сейчас вот маму расспрашиваю, чтобы как можно больше хотя бы по этой ветке узнать.
А мне и спрашивать было не у кого. Папа почти ничего не помнил. Ему же года три было, когда деда расстреляли, а бабушку посадили. Младшего новорожденного брата кто-то усыновил, а его нет.
Только сама жизнь могла написать такой рассказ.
Какой рассказ!Что-то я пропустила такое чудо.Пирог с вишней захотелось.:)))
Мне иногда кажется, что в то время у них у всех был такой почерк. Может, из-за перьевых ручек...
Да,кстати,я еще такой же у другой своей бабули замечала.А уж эта другая закончила Пансион благородных девиц.Думаю,из-за перьевых ручек.