Введение

Это частный журнал частного лица.

Мнение автора может не совпадать с мнением, которое именно вы считаете правильным и разумным. Мнение автора может не совпадать с мнением его взаимных френдов.

О журналеCollapse )

"Кемерово, у нас проблемы"

Мне тут дают ссылки на то, что детский омбудсмен в Кемерово признал все свои ошибки. Ничего с детьми не было, ничего не подтвердилось.

История в таком разрезе получается ошеломительнее, чем казалась вначале.

Итак, что было вначале. Вначале детский омбудсмен сделал громкое заявление о голодных обмороках у детей. Это широко освещала пресса. Что произошло дальше? Дальше моментально (моментально!) отчитались, что прошла проверка и ничего не выявлено. Что писали в сети лоялисты? Что омбудсмен какой-то оппозиционер, всё высасывает из пальца, никто никуда не падал - с одной стороны. Требовали конкретных имён - со второй стороны. А с третьей тут же говорили, что если факты подтвердятся, то родителей надо срочно лишать родительских прав. Ну, так и было: дайте нам имена, а мы натравим опеку. Государство же ничего не должно, а должны родители.

Ладно. Появляется скан письма омбудсмена, где он продолжает утверждать то, что утверждал и раньше. Случаи были. На этот раз указаны конкретные школы и конкретные имена. К счастью, не детей, а медиков, которые фиксировали случаи.

Что происходит дальше? Дальше буквально сразу омбудсмен встречается с губернатором, кается, признаёт, что факты не подтвердились, посыпает голову пеплом и заявляет, что, мол, сообщения были анонимные, а он как омбудсмен должен реагировать на любой сигнал. И что губернатор? А губернатор омбудсмена ласково журит, говорит, что проверки будут продолжены, предлагает омбудсмену в этих проверках активно участвовать.

Это вообще что такое? Как вообще понимать в этом случае работу нашей государственной машины?

С одной стороны. Чиновник получил анонимку. При этом заявил, что все данные у него есть. Вынес всё в публичную плоскость. В регионе, где и без того только что произошла трагедия. Где велико социальное напряжение. После этого назвал конкретные данные. Никакие не анонимные. В официальном документе. А после этого признал, что всё это вроде как высосал из пальца.

Что делают в итоге с этим чиновником? А ничего. Журят и предлагают войти в комиссию. Ничего ведь не случилось.

С другой стороны. Конкретные данные были названы. И чего? Туда сразу высадился десант журналистов? А, нет. Зачем? Для чего? Есть же комиссии. Они всё проверят, омбудсмен покается, а журналисты дадут на это ссылки. Им вообще важно, что происходит с детьми? Нет. Им важно, как это выглядит и как подано.

Украина голимая. Распятый мальчик в чистом виде. "Ахаха, это фейк". Плевать, сколько детей погибло на Донбассе, главное, что распятый мальчик - фейк. Теперь его будут вспоминать при каждом удобном случае, а дети продолжат погибать, как и раньше. Украинство - это вот это вот.

Это Кемерово.

Потому что по итогам случившегося выхода было всего два. По-хорошему. "Или я её веду в ЗАГС, или она меня ведёт к прокурору". Или отставка губернатора, или отставка омбудсмена. Возможно, что и уголовные дела - что в первом варианте, что во втором. А что происходит у нас? Ни-че-го. Вообще. Все на своих местах. Ну, порешали там за закрытыми дверями.

Особая пикантность здесь состоит в том, что на фоне происходящего чиновники начинают называть цифры. Вот цитата:

"Дополнительные муниципальные льготы из местных бюджетов получают еще 33 тысяч школьников. Средняя стоимость горячего питания в городских школах - 46,95 руб. в день, в сельских - 36,73 руб".

Это сказал Начальник департамента образования и науки Кемеровской области Артур Чепкасов. Эта цитата есть в том самом материале, который мне суют в качестве доказательства.

Знаете, сегодня была в магазине. Покупала в том числе корм своим кошкам. Их у меня две. Так вот, если ваша киска купила бы вискас прямо сегодня, она потратила бы 19 рублей за пакетик. В день две моих кошки съедают два таких пакетика. Без учёта сухого корма. Т.е., наедают на 38 рублей - больше, чем ребенок "в сельской местности" в соседней области. Но вискас - самый дешевый кошачий корм. Им, видите ли, часто кормить нельзя. Кошки начинают, простите, блевать.

Я уже даже не спрашиваю, почему на селе питание на 10 рублей дешевле, чем в городе. Я просто включила калькулятор. При трёхразовом питании по сельским нормам (36,73 рублей умножить на три, а потом - на тридцать) выходит 3 305, 7. Тут у нас депутат с лица схуднул, когда на трёх с половиной тысячах сидел. Но он же взрослый, а дети маленькие. Чего им там надо? Буквально как птички. Или как котики.

То есть, всё у вас в порядке. Макарошки всегда стоят одинаково.

Фальшивая угроза

Но все-таки масштаб и скрупулезность поражают. Что если это никакие не школьники и не хулиганы? Подобные вещи позволяют стороннему наблюдателю выяснить огромное количество вещей, имеющих прямое отношение к нашей с вами безопасности. А это: скорость реакции спецслужб, располагаемые силы спецслужб, места эвакуации, количество машин скорой помощи и пожарных, снятых с линий, количество экипажей, которыми усиливают работу экстренных служб во время подобных атак. Заодно можно посмотреть, какая информация и как распространяется в социальных сетях.

Вдобавок, ложные сообщения изрядно притупляют бдительность. В Барнауле, к примеру, в ряде случаев уже отказались от эвакуации. А теперь представим себе, что во время подобной информационной атаки происходит хотя бы один взрыв. Даже в качестве совпадения. Насколько сразу же вырастет градус паники? Если сегодня все мероприятия проходят спокойно, то при малейшей реальной угрозе последствия могут стать непредсказуемыми.

Кроме того, люди склонны делать выводы из происходящего. Возможно, во время событий в Зимней вишне мы бы не имели такого недоверия и такого количества вбросов, если бы до этого не было атаки телефонных террористов на торговые центры по всей Сибири.

Так или иначе, хотелось бы диалога между федеральными властями и обществом по вопросу прошедших информационных атак. Хотелось бы услышать, какое расследование проводится, каковы его первые итоги. Какой моральный и материальный ущерб мы понесли. Какие меры предприняты. Ведь массовая эвакуация вновь выявила обычные слабые места: запертые пожарные выходы, запертые двери на лестницу, когда единственный способ спуститься с пятнадцатого этажа - это лифт. И т.д., и т.п.

В конце концов, все это происходит, когда исламисты, как нам сообщают, усиливаются на южных направлениях - а это прямой выход как раз на Западную Сибирь.

Остальное - здесь.

(no subject)

Высылкой госпожи Бойко Россия сама себе нанесла огромный политический ущерб. Вы можете теперь сколько угодно размахивать своими бумажками, кричать, что закон един для всех, говорить, что Бойко сама попросила выслать ее на Украину, а не в Донецк, и у вас есть какие-то доказательства этому - все это бессмысленно.

Никакое поведение госпожи Бойко в России не оправдывает этого акта. Еще говорят, что она сама провоцировала такую развязку. Да надо же. Столько рассказывать по телевизору, как мы не поддаемся на разные провокации, а тут такое фиаско?

Это не просто дело обычного человека, это серьезное политическое дело. Имиджевое. Киевский режим, конечно, отработает ситуацию по полной. Кем бы госпожа Бойко не была, даже агентом СБУ, ее вполне могут довести в тюрьме до смерти. Потому что эта смерть больно ударит по нашей власти. И вряд ли это будет незаслуженно.

Иными словами, с политическими украинцами ситуация должна быть простой. Они, конечно, должны соблюдать законы нашей страны. Их, конечно, нужно наказывать за их нарушения. Наказания при этом могут быть разными, кроме одного - высылки на Украину. Это правильно и с моральной точки зрения, и с политической.

Если же госпожа Бойко в реальности являлась агентом СБУ, то об этом обществу надо сообщать прямо и доказывать свои обвинения. Кроме того, даже в этом случае, глупо высылать человека. Его надо сажать в России и менять на своих, в случае, если такая договоренность будет достигнута.

А пока история с высылкой Елены Бойко оставляет самый неприятный осадок.

Остальное - здесь.

Как я нарушила закон

Ситуация очень простая. К нам с мужем приезжала младшая дочь. Мы провожали её в аэропорту Толмачево (ныне имени Покрышкина). Вышли из здания аэропорта, прикурили на ступеньках крыльца и собрались направиться к своему автомобилю. В этом момент и были задержаны нашей бдительной полицией. Совершенно правомерно, так как до здания аэропорта было, скажем, десять метров, а не пятнадцать, как предписывает закон (или сколько он там предписывает?). Что ж, а ты не нарушай. Можно было бы, конечно, начать, как у нас принято, ныть и канючить, но сотрудники полиции были настроены решительно: граждане попались с поличным. И это то дело, которое прямо на глазах открыто и тут же закрыто. Положительная статистика. Так что мы не сопротивлялись, тем более, нам было любопытно, как работает сам механизм.

Работает он, граждане, так.

(no subject)

В Мосгордуме предложили увековечить имя Людмилы Алексеевой.

Ей поют панегирики. Все: депутаты, чиновники. Её любил президент. Володин сказал, что она была настоящей патриоткой России.

Это как-то сразу аннулирует мой собственный патриотизм. Если Алексеева - да, то я, выходит, нет.

Сразу вспоминаю другую диссидентку и правозащитницу. Ирину Ратушинскую. Она отсидела (в отличие от Алексеевой) семь лет в СССР. Её отдал Рейгану Горбачёв на встрече в Рейкьявике.

Ира никогда не принимала никакого другого гражданства. Хотя и предлагали. Никогда не выступала против своей страны. Никогда её не принимали в высоких кабинетах.

Когда она умерла, Дума по этому поводу не скорбела. Ни о каких улицах, названных её именем, речь не шла.

Она была не продажна - в отличие от.

Она Алексееву очень не любила. Умерла раньше (и гораздо меньше лет ей было).

Для меня она и есть - образец. Но не для нашего нынешнего государства.

Два мира - две старости, две смерти. Два Шапиро.

На этом всё и проявляется.

Керченский разрыв

Сегодня мы живём в обществе, в котором каждый человек, умеющий сдвинуть с места многотонный грузовик, способен причинить неимоверный ущерб, боль и страдания множеству других людей. Никогда не знаешь, почему вдруг тихий и вежливый Джон или Жан, или Иван в один прекрасный миг берёт в руки винтовку, приходит к себе в школу или на работу и расстреливает своих одноклассников, коллег или друзей. Что-то у него, видимо, в голове перегорело.

Нам с вами тяжело примириться с иррациональностью этих поступков. Абсурдный мир неуютен, в нём невозможно жить. Поэтому и начинаются скоропалительные поиски причин. Во всём виноваты компьютерные игры. Во всём виноват недостаток воспитания. Голливуд. Интернет. Общество потребления. Или же общество недостаточного потребления. Под любой безумный поступок хочется срочно подвести хотя бы какую-то рациональную базу, а иначе легко и самому сойти с ума.

На этом основан терроризм. Абсолютное зло, которое проявляет себя случайным образом в случайном месте. В этом отношении нет никакой разницы, кто перед нами: смертник, который отстаивает идеи халифата, или же подросток, который обижен на весь мир. По своим психологическим последствиям для общества оба этих типажа практически равнозначны. Люди перестают чувствовать себя в безопасности в самых привычных местах. У себя дома, на работе, в институте, кафе или торговом центре. Каждому легко поставить себя на место пострадавших. Каждый переживает - пусть и на какую-то секунду - их трагедию как свою собственную. Каждому легко представить весь ужас человека, работавшего вместе со своей женой и взрослой дочерью в одном заведении. Жена и дочь погибли, а он выжил. Как такое можно перенести?

Остальное - здесь.

Бояр на расправу

Региональная бюрократия смотрит наверх и тяжело усваивает правило quod licet Jovi, non licet bovi. Да и как объяснить чиновникам из Саратова или Хабаровска, почему депутат от «Единой России» может советовать людям покинуть зону комфорта, после чего получает высокий пост в Думе, а на местном уровне за такие же точно пассажи грозит увольнение. Этого, кстати, не понимают и рядовые граждане. Почему федеральный министр спокойно может нести чушь о том, как пенсионная реформа благотворно скажется на здоровье людей, а министр региональный вылетает пулей из правительства за пассаж о «макарошках».

Так что бюрократия на местах мотает себе на ус: система не защитит. Ославит, опозорит, не выступит в защиту. А ведь та же министр Соловьева отстаивала, пусть и неловко, действия всей системы. Её коллеги это прекрасно видят. Чиновник, которого поймали «на горячем» (пьяным за рулём, допустим), осознаёт, что виноват, но в случае Соловьевой осознания своей вины нет и в помине.

С другой стороны, граждане вне системы воспринимают слова чиновницы из Саратова как нечто наглое и вопиющее. А увольнение за подобное - как нечто естественное. Поэтому факт увольнения в памяти не задержится, а вот слова осядут надолго. «Они все так думают, просто эта лишнего сболтнула». «Они все такое нам говорят, просто Медведева уволить нельзя, а мелкую сошку - можно». «Да ладно бы просто говорили - они хуже поступают, они действуют в соответствии с этими словами».

Остальное - здесь.

(no subject)

Многие обнаружили, что червоточина фундамента, лежащая в основе нашего общего дома, никуда не делась. Она только разрастается. Без оценок девяностым далее следовать бессмысленно. Нельзя поносить девяностые по телевизору и одновременно строить Ельцин-центры. От такого фундамент ещё больше расползается. Нельзя в основе государства иметь грабёж. Более того, грабеж узаконенный.
Кстати, судьба Союза, как ни крути (при всех несомненных достоинствах страны) оказалась плачевна. Внуки первых комиссаров взяли всё да и поделили, только на этот раз между собой, закрепив победу 1917 именно таким образом.

Так что новый общественный договор, буде он возникнет, может быть связан только с оценкой девяностых. А в свете этой оценки - понимания и последующих лет.
Но оценка - это не «бла-бла-шоу» по телевизору. Это юридическая оценка. Документальная. Окончательная бумажка, броня - с прохождением через Думу и Совет Федерации. Возможно, что и через референдум.

Нам говорят, что пересматривать итоги приватизации нельзя - это, де, приведет к большой крови. Однако пересматривать пенсионный возраст можно. Пересматривать историю можно (у нас уже и немцы под Севастополем - воины). Всё, что угодно. Только не итоги приватизации.

Ну, биография господина Ходорковского нам намекает, что небо в ряде случаев на землю не падает. Да и кто говорит о посадках. Пока говорят об оценках. О том, что так нельзя. Так неправильно. На этом ничего толком не построишь.

По-Библейски: человек безрассудный построил дом на песке, и пошёл дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот, и он упал, и было падение его великое.

Разрыв общественного договора может завести даже не в тупик, а в пустоту. А там, где пустота, там и Чапаев.

Остальное - здесь.

(no subject)

В пятидесятые и шестидесятые года прошлого века люди по обе стороны железного занавеса стремились в будущее. Призывали его. Грезили им. Торопили.

Фантастика была востребована. "Есть контакт". На пыльных тропинках, в общем. До старта оставалось буквально 14 минут. Пожилые с трепетом завидовали - не увидим. Молодые закладывали капсулы времени. Чтобы вскрыть их через пятьдесят лет и по-доброму улыбнуться: "Мало было фантазии, а на деле-то всё куда круче".

Ну, вот. Мы с вами в нём, в будущем. Из его явных примет - смартфон у каждого в кармане. "Привет, Siri. Какая погода будет завтра?"

Тропинки далёких планет слишком дороги. Зачем туда? Это нерентабельно. Там пустыня, вечный холод и мрак. Зато в каждом заведении скоро будет по десять туалетов - на каждый актуальный пол.

И человечество внезапно захотело назад. Не только у нас - везде. Количество стилизаций под старину зашкаливает. Десятки групп играют музыку 50-х и стилизации под неё. "Ах, винтаж".

Всё будущее вдруг оказалось в прошлом. Тогда было "назад в будущее", теперь - "вперед, в прошлое".

В телевизоре пляшут молодые люди с татуировками на морде. Как будто первобытное племя нашли очередное в дебрях Амазонки.

Само собой, по сравнению с этим пятидесятые прошлого века - это далёкое будущее.

Такие вот парадоксы времени. Эйнштейн отдыхает.