November 20th, 2012

После всего

Пришла, спросила. Вырванная. Та, что две капли.

- А ты как думаешь?

Передернутые плечи ( вся в мать). А что тут думать?

Запад есть Запад. Кожа к коже – это хорошо, но иногда невозможно. Есть же такая болезнь, когда не прикоснуться. Так и тут никакой разницы. Можно кричать. Можно просить. Но это же все пустое ( и уж мы с вами об этом знаем лучше всех).

- Но тебе же больно.

Главное, засмеяться. Потом поймешь, что нечестно. Лучше сказать, как есть. Что кровь в горле. Что все отдала бы. Но смеешься.

- Кто сказал? Еще чего. Другого не найдем, что ли?

Опять плечи. Ах ты, засада. Если и не поняла, то почувствовала.

Мы иногда ломаемся. Сильные-сильные. Это же мы – атланты. Не те, что на картинках. А мы – с авоськами, маникюром и котлетами. Кому-то везет – тихо и во сне. Кому-то нет – и тут уж пони бежит без остановки. С одной очень маленькой мечтой: плед и шоколадка (нет, многие из нас не усваивают лактозу и глюкозу, но можно же заменить?).

Но, девочки (да-да-да, это песня в защиту женщин), мы – столпы земли. Мы даем иллюзию и надежду. И это мы даем миру тех, кто держит его на почти законных основаниях. И мы же это все убиваем одним взмахом волшебного рукава из сказки.

Просто не надо забывать – они слабее. Те, на кого мы так часто сетуем. У них может быть по десятку стержней ( и один из них вполне себе нефритовый, а что такого-то?), но это не наши стержни. Мы гнемся, но где те силы, что могут нас сломать? Мы с вами их еще не породили, если что. И правильно. Оно же нам не надо.

А они ломаются. С хрустом, но сжав челюсти. С побелевшим лицом. А мы же потом пытаемся не выдать себя. Помнить, что главное – засмеяться. И только потом, когда совсем темно, сжевать подушку. И, нет, не заплакать. Мы не плачем. Никогда. Завыть по-звериному. Да так, чтобы вся выносливая живность в доме пришла к тебе вылизать лицо. А те, что послабее, забрав твой крик, ушли.

И вот ночь. И тишина. И ты все так же слышишь, где и как. Кожа болит от не твоей, но родной, боли. И ничего не сделать. Хотелось бы, но поздно. Не забрать. Не отдаст. Там же стержень (тут смеяться), который не позволяет поделиться. Там все то, что зацепило тебя во времена оно.

Вместо послесловия.

Сто лет назад в отечественный прокат вышел фильм «Берегите женщин». Название ли пора менять, или пора снимать другой фильм? Я не знаю. Но мы что-то теряем в нашей борьбе полов. Что-то хрупкое, но важное. Что-то из того, на чем держится мир. Кончики пальцев, протянутую руку, запах или голос. Я не знаю.

Я знаю одно: с каждым отказом - от нас самих остается все меньше и меньше. Можно бороться и дальше, но, выиграв, мы приграем.