September 17th, 2014

Гессен и ее миелофон

А потом говорят, что на всякую шушеру вроде Маши Гессен не стоит обращать внимания. Да чего она, да кто она такая!..
Да никто. Человек, который пишет по-английски вот такие вещи:

Orthodox believers and clergy take part in a procession along Nevsky Prospect to mark the 301st anniversary of the Alexander Nevsky Monastery in St. Petersburg In reality, though, Putin has no objections to being perceived as an aggressor. His thinking probably goes something like this: “I need to show the world, and my people, that we are not scared of NATO. The way it looks now, any little state – even one that really shouldn’t be an independent state, like one of the Baltics – can join NATO and act like it can do and say whatever it wants – right on our border! Well, I could show them. All I have to do is fire a missile. Not a strategic nuclear weapon, and not at Washington, but, say, a nuclear-tipped missile at, say, a Lithuanian city. What’s the United States going to do? Start a nuclear war with Russia over that? Like hell they are. Meanwhile, with one tactical strike at one town, I will have called NATO’s bluff.”
Indeed, if he’s right, he would have completed the destruction of the post-WWII world order that began with the annexation of Crimea.
Does that mean Putin will attack the Baltics or use nuclear weapons? No. But it’s a lot more likely than it would be if he thought like a Western politician. Of course, one of the reasons Putin does not think like a Western politician is that he doesn’t have to: He has dismantled all democratic institutions in Russia, such as they were, and he is answerable to no one.

(Лень переводить, думаю, большинству понятно. Если вкратце, то Гессен передает мысли Путина: мол, надо же показать всему миру и русскому народу, что никто не боится НАТО. А как это сделать? Да долбануть ядерной ракетой. Ну, не большой, и по Вашингтону, а так - тактической по какому-нибудь литовскому городу. И что? США начнет ядерную войну?
Значит ли это, что Путин обязательно так поступит? Нет, но это гораздо вероятнее, ведь он не рассуждает так, как западные политики, бла-бла-бла)

И это публикуется на Рейтерс. Да, в разделе Opinion - но взгляните, сколько там милых лайков. Все от наших? Или даму уже вопринимают как эксперта по нашему президенту?

Для этого они все и существуют - пугать западного обывателя империей зла - с позиции "уж я-то знаю, я сама из России". И дрянь ведь соображает, и что лжет, и что подталкивает так легонечко мир к войне.

Колонка Романа Погодите для «Слонопотама-премиум»

СОН ЛАО-ЦЗЫ

Иногда теперь часами сижу я в том самом кресле, из которого в тридцать седьмом забрали больного уже и полусумасшедшего Оспа Вирусоштамма, поэта ломаной метафоры, северного колибри, печального питерского трубкозуба. Забрали из кресла и… никогда не вернули. Только халат вернули, а поэта нет. Как будто халат способен заменить поэта. Но тогда халаты были нужней поэтов.
И вновь так. Времена возвращаются. Так были бы хоть импортные халаты, а на импортные наложены санкции.

Какое холодное, клацающее слово: санкции! Слово, будто специально созданное для Оспа Эпидемьевича. Он бы разбил его, это слово, как яйцо о сковороду, и приготовил бы вам маленькое пиршество духа. «Где к зловещему ногтю подмешан желток»

Но! Поэта забрали. А в его кресле сижу теперь я. А до того сиживал мой отец. Который и передал мне трогательный рассказ о поэте. Как-то ночью отец услышал слова своей матери, моей бабушки: «Жаль, - сказала она, - Все-таки поэта, больного уже и полусумасшедшего!» И ответ моего дедушки: «Молчи, дура! Он был троцкист! Или тебе квартира в Питере не нравится? Смотри, какое кресло прекрасное!»
То самое кресло. Ныне на него смотрю я. И думаю, что времена возвращаются. Бездушные, холодные времена. Со сквозняками.

Холодное слово санкции. Холодного копчения отечественная рыба. Холодная зима Украины без газа. Родина замораживает всех нас, теплых, своим смрадным дыханием земноводного чудища.
Куда бежать? Некуда. Там, на улице, за окном - серость ходит по серости и смотрит на серость. Радуется своей серости. Желает поглотить все цветное, вобрать в себя и накрыть собой. Колышется серость, самодовольная, никому не нужная, а думающая, что нужная.
А на самом верху всей этой серости самая серая серость, которая серостью управляет, но «Пятьдесят оттенков серого не читала», потому что серость. Серость ловит нашего развеселого волнистого попугайчика, нашего прекрасного барда Битломаныча, запрещает его концерты, сжимает в сером кулаке, чувствуя все ребрышки. Колотится крохотное сердечко барда, может и не выдержать. А серость наслаждается - и та, что сверху, и та, что снизу.

Никогда тут ничего не будет. Будет никогда и ничего.

Ватники и колорады, ответьте, почему вы такие ватники и колорады? Не говорите только, что вас зомбируют. Всех зомбируют, но почему вы оказались первыми зомби в классе?
Варвары, почему вы не любите, когда вам говорят правду о том, что вы варвары? Почему вас так корчит от этой правды? Почему вы желаете убить нас за эту правду?
Весь мир шарахается от вас, потому что вы дурно выгядите и плохо пахнете. А вы думаете, что вас боятся. Жалкие! Глупые!

Но мир принимает и нас за вас. А мы другие. А он - принимает. Мы кричим миру: «Не принимай!!!» А он не слышит. Потому что нас заткнули. Серость заткнула прелесть.
Приходится сидеть в кресле. В халате. И думать - быть может, все это страшный сон? И сейчас я проснусь, и окажется, что я - Лао-Дзы, работник маленького китайского ресторанчика в Чайна-тауне на Манхэттене. И все вокруг цветное, и у меня в руках заказ, и я иду обслуживать белых людей, сам уже почти белый.

Надежда умирает последней. Осп знал об этом. И так оно и вышло. Он ушел первым, а жена его, Надежда, за ним.

Холодно…

О местных форумах

Я стараюсь получать информацию из всех возможных источников. В этом отношении полезны местные форумы. Надо лишь смотреть, когда тот или иной человек зарегистрирован, давно ли пишет, не варяг ли, который появился на фоне тех или иных событий.

Вот, допустим, форум Мариуполя. Не особо активный. Но какие-то вещи о происходящем понять можно. Читайте и сами решайте: сильно там поддерживают единую, что думают жители, как протекает т.н. "перемирие".
Людей жалко безумно.

В Киеве попрыгали, а им-то за что?

Билет в/на Транай

О чем вы думаете? Думаю, что у нас под боком ускоренными темпами строят настоящую Утопию. Космическую. Прямо сейчас в твиттере граждане будущей Утопии радуются (до сих пор), как ловко запихнули депутата в мусорный бак.

Это лишь начало. Путь до Траная не близкий, но глаза боятся, а ноги шагают.

Недаром Роберт Шексли смертельно заболел именно на Украине. Не замечаем мы знаков. Не видим. А писателя сердце зашлось от счастья: он увидел на земле воплощенную свою фантазию:

"— А я ещё могу стать Верховным Президентом, если захочу?
— Конечно. И без всяких условий. Хотите?
Гудмэн на минуту задумался. Действительно ли он хотел этого?
Но кто-то должен править. Кто-то должен защищать народ, Кто-то должен провести несколько реформ в этом утопическом сума­сшедшем доме.
— Да, хочу, — проговорил Гудмэн.
Дверь распахнулась, и Верховный Президент Борг ворвался в кабинет.
— Чудесно, чудесно! Вы можете перебраться в Национальный дворец сегодня же. Я уложил свои вещи неделю назад в ожидании вашего решения.
— Очевидно, предстоит выполнить какие-то формальности…
— Никаких формальностей, — ответил Борг. Лицо его лосни­лось от пота. — Абсолютно никаких. Я просто передам вам президентский медальон, затем пойду вычеркну своё имя из списков и впишу ваше.
Гудмэн бросил взгляд на Мелита. Круглое лицо министра по делам иноземцев было непроницаемым.
— Я согласен, — сказал Гудмэн.
Борг взялся рукой за президентский медальон и начал снимать его с шеи.
Внезапно медальон взорвался.
Гудмэн с ужасом уставился на окровавленное месиво, которое только что было головой Борга. Какое-то мгновение Верховный Президент держался на ногах, затем покачнулся и сполз на пол.
Мелит стащил с себя пиджак и набросил его на голову Борга.
Гудмэн попятился и тяжело опустился в кресло. Губы его шевели­лись, но дар речи покинул его.
— Какая жалость, — заговорил Мелит. — Ему так немного оста­лось до конца срока президентства. Я его предупреждал против выдачи лицензии на строительство нового космодрома. Гражда­не этого не одобрят, говорил я ему. Но он был уверен, что они хотят иметь два космодрома. Что ж, он ошибся.
— Вы имеете в виду… я хочу… как… что…
— Все государственные служащие, — объяснил Мелит, — носят медальон — символ власти, начинённый определённым количе­ством тессиума — взрывчатого вещества, о котором вы, возмож­но, слышали. Заряд контролируется по радио из Гражданской приёмной. Каждый гражданин имеет доступ в Приёмную, если желает выразить недовольство деятельностью правительства. — Мелит вздохнул. — Это навсегда останется чёрным пятном в био­графии бедняги Борга.
— Вы позволяете людям выражать своё недовольство, взрывая чиновников? — простонал испуганный Гудмэн.
— Единственный метод, который эффективен, — возразил Ме­лит. — Контроль и баланс. Как народ в нашей власти, так и мы во власти народа.
— Так вот почему он хотел, чтобы я занял его пост. Почему же
мне никто этого не сказал?
— Вы не спрашивали, — сказал Мелит с еле заметной улыбкой­. — Почему у вас такой перепуганный вид? Вы же знаете, что политическое убийство возможно на любой планете при любом правительстве. Мы стараемся сделать его конструктивным"
.(с)

Об углах и крысах

Не хочу уходить в персоналии. В моей альтернативной ленте многие люди рассуждают о том, что ватники и колорады потому ватники и колорады, что нельзя полноценно жить на двадцать пять тысяч в месяц. И чувствовать себя при этом человеком, а не крысой, загнанной в угол.

Я опущу некоторые вещи. К примеру, тот простой факт, что среди ватников и колорадов полно людей, живущих совсем в иной ценовой категории. О себе могу сказать, что было время, когда я жила побогаче большинства офисного планктона. Сейчас я живу меньше, чем на двадцать пять (если брать на душу).

Вопросов у меня всего два.

1. Почему жизнь на среднюю по России зарплату - это жизнь крысы? А как же идеалы, нестяжание, подвижники? А как же вся мировая литература? Или наше элитко считает эти деньги не бедностью, а нищетой?
2. Они живут на совсем другие деньги. Почему же тогда они ведут себя, как крысы, загнанные в угол?


Еще о мастерах культуры

Наш творческий класс настолько полагает сограждан раболепными холуями, что думает, будто может говорить о наших людях все, что он говорит, а они продолжат покупать его книги, билеты на концерты, слушать песни и т.д. А если этого нет, то это Путин запретил.

"Что еще спеть этим козлам?" - известная фраза Пугачевой.
Тёма Лебедев рисовал фаллос и накладывал его на список его подписчиков в ЖЖ. А количество подписчиков не уменьшалось. "Ой, Тёма такой приколист". Но дело в том, что это все были маленькие тёмы. В ЖЖ они подписаться могут, но количество их ничтожно, кассы они не делают.

А люди с достоинством шлют творческих нах. И людям с достоинством плевать, насколько хорошо те пишут или поют. "Подите прочь, какое дело народу мирному до вас".