Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Кто ясно мыслит, ясно формулирует

Мы погрязли в ложных словах, в терминах, которые обозначают вовсе не то, что изначально. Поэтому реальность сделалась мутной.

Назови российских либералов тем, кем они являются: русофобами, нацистами и социал-дарвинистами. Сразу всё станет на свои места. Вместо фразы "Сегодня самые видные либералы собрались на круглом столе "Эха Москвы" пресса будет сообщать: "Сегодня самые видные социал-дарвинисты и нацисты собрались на круглом столе". И чего же мы будем ожидать от такого собрания? Всё ведь сразу станет ясно.

Или вот ещё: слово "реформа". Какая реформа, зачем реформа? В России под "реформой" всегда понимается обычный грабёж. Замените одно слово, и как заиграют многие тексты, как всё станет понятнее!

Вот, допустим, из прессы этого лета:

"Медведев напомнил, что было несколько вариантов пенсионного грабежа, в итоге остановились на поправках к законопроекту, которые предложил Владимир Путин. Тот вид грабежа, который приняла Госдума, а далее Совфед и президент РФ, — это «компромиссный пакет», сказал Медведев".

И всё. Ни у кого никаких иллюзий. "Мусорный грабёж", "грабёж образования", "энергетический грабёж", "грабёж банковского сектора", "молодые грабители девяностых во главе с Е. Т. Гайдаром" .

"Государству необходимы срочные грабежи, немедленные грабежи, без грабежей нам не выжить и не победить в конкурентной борьбе". Звучит, правда?

Люди, конечно, и без того знают, к чему им готовиться, когда говорят о реформах. Но сознание всё время как бы чуть-чуть спотыкается, тратит доли секунды на перевод.

А зачем? Долой замшелую стеснительность, да здравствует новая искренность!

(no subject)

В связи со всеми последними событиями, которые случились за последний год, история новейшего времени предстаёт для меня гораздо яснее.

Во-первых, 1991-й год. К власти пришли неолибералы. Но кто они были по своей сути? Да выходцы же из КПСС и комсомола. Кого там ни ткни, занимал высокий пост (часто - идеологический) в советской системе.

То есть, люди строили неолиберальный капитализм, пользуясь тем, чему их учили. Наработками коммунистов. Они косплеили большевиков. Задачи были разные, но вот методы - весьма схожие.

"Молодая капиталистическая республика задыхалась в кольце друзей" (с)

Государство в девяностых было людоедским, но при этом весьма и весьма слабым. Могло попросту издохнуть. Не пережить, так сказать, Бориса Николаевича.

И тут появляется Путин В.В.

Как в своё время, при Ленине, появляется НЭП. Вынужденно. Частичный возврат к частной собственности и торжеству всяких буржуйчиков послужил укреплению государства, после чего был резко свёрнут. А нэпманы - уничтожены. Хотя почти десять лет сторонники большевиков смотрели на кураж новых капиталистов с гневом и разочарованием (за что боролись-то?).

Точно так и частичный возврат к патриотической риторике, к другой социальной политике и даже к возвращению Крыма вызывал гнев рядовых неолибералов (за что боролись?). Ничего, всё это сейчас сворачивают.

Потому что государство неолибералов значительно укрепилось. Это именно оно встало на ноги. Благодаря - в том числе - всем нам. Но теперь мы, всякие дремучие охранители, больше не нужны. Мы полагали всякие Ельцин-центры и Гайдаровские форумы родимыми пятнами девяностых. А на деле то были становые хребты нашего нового государства. Это как раз Бессмертный полк был отрыжкой старого мира.

Теперь пришла пора нас давить. Собственно, теперь и сам Путин больше не нужен. Он свою роль сыграл. Ему осталось только передать власть Кудрину и Ко.

Это необходимо проделать мирно, тихо. Без всяких ненужных бунтов в Тамбовской губернии.

Так вижу происходящее. Сворачивание патриотического НЭПа, переход к неолиберальным колхозам.

(no subject)

Не понимаю, чему так радуется народ.

Схема-то уже отработана.

Выглядит она так.

- Давайте сделаем народу хорошо!
- Давайте. Давайте поручим это правительству. Правительство, готово сделать народу хорошо?
- Без проблем. Но нас тут не очень много, мы физически не сможем обслужить все 146 миллионов, чтобы им было хорошо.
- И что делать?
- Деньги нужны. Сейчас посчитаем. Тэ-эк-с, на ваши программы нам нужно тридцать два мультибульона рублей.
- Ого. Где же мы их возьмём? С нефтяной ренты?
- Ой, да рента эта... И потом - нельзя. МВФ - запретил. Кудрин - запретил. На эти деньги мы должны покупать доллары на чёрный день.
- И где тогда?
- А давайте возьмём у народа! А потом часть ему вернём обратно. Сначала народу будет чуть хуже, но потом - чуть лучше. Да и нам неплохо.
- Гениально. Будем новыми Робин Гудами. Будем, значит, отбирать деньги у бедных, и раздавать их обратно бедным. Ну, за небольшой процент с оборота.

Взять деньги у тех, кто должен был пойти на пенсию, и отдать их тем, кто уже на пенсии. Взять по миллиону, раздать по сто тысяч. Потом сказать, что финансово никакого выигрыша ни для кого вообще нет.

Взять деньги у семей с двумя детьми, и отдать их семьям с тремя.

Взять деньги у водителей, и отдать их пешеходам. Взять деньги с пешеходов, и отдать их инвалидам. Взять деньги с инвалидов третьей группы, и отдать их инвалидам первой.

Вы не поддерживаете такую политику? Вы против хороших пособий многодетным, инвалидам и пенсионерам? Ну вы и мразь. Как таких только рожали! Ведь государство не просило. Просило рожать других.

- Мама, почему там папа так побелел?
- Видишь ли, сынок, папе по телевизору только что пообещали сделать хорошо. После прошлого "хорошо" у него два кредита незакрытых. И с фабрики его уволили. Теперь он инфантильный иждевенец на шее у государства. В социальных сетях к нему приходят люди, и просят не ныть.

Горшочек, не вари. Как по мне, не надо больше делать нам "хорошо". После последнего "хорошо" повысили пенсионный возраст, повысили НДС, взлетела цена на бензин и ЖКХ.

Перестаньте уже бороться с бедностью, бедные этого не вынесут. Занимайтесь уже внешней политикой, а то ведь и там последнее время победа на победе сидит и победой погоняет.

Фальшивая угроза

Но все-таки масштаб и скрупулезность поражают. Что если это никакие не школьники и не хулиганы? Подобные вещи позволяют стороннему наблюдателю выяснить огромное количество вещей, имеющих прямое отношение к нашей с вами безопасности. А это: скорость реакции спецслужб, располагаемые силы спецслужб, места эвакуации, количество машин скорой помощи и пожарных, снятых с линий, количество экипажей, которыми усиливают работу экстренных служб во время подобных атак. Заодно можно посмотреть, какая информация и как распространяется в социальных сетях.

Вдобавок, ложные сообщения изрядно притупляют бдительность. В Барнауле, к примеру, в ряде случаев уже отказались от эвакуации. А теперь представим себе, что во время подобной информационной атаки происходит хотя бы один взрыв. Даже в качестве совпадения. Насколько сразу же вырастет градус паники? Если сегодня все мероприятия проходят спокойно, то при малейшей реальной угрозе последствия могут стать непредсказуемыми.

Кроме того, люди склонны делать выводы из происходящего. Возможно, во время событий в Зимней вишне мы бы не имели такого недоверия и такого количества вбросов, если бы до этого не было атаки телефонных террористов на торговые центры по всей Сибири.

Так или иначе, хотелось бы диалога между федеральными властями и обществом по вопросу прошедших информационных атак. Хотелось бы услышать, какое расследование проводится, каковы его первые итоги. Какой моральный и материальный ущерб мы понесли. Какие меры предприняты. Ведь массовая эвакуация вновь выявила обычные слабые места: запертые пожарные выходы, запертые двери на лестницу, когда единственный способ спуститься с пятнадцатого этажа - это лифт. И т.д., и т.п.

В конце концов, все это происходит, когда исламисты, как нам сообщают, усиливаются на южных направлениях - а это прямой выход как раз на Западную Сибирь.

Остальное - здесь.

Как я нарушила закон

Ситуация очень простая. К нам с мужем приезжала младшая дочь. Мы провожали её в аэропорту Толмачево (ныне имени Покрышкина). Вышли из здания аэропорта, прикурили на ступеньках крыльца и собрались направиться к своему автомобилю. В этом момент и были задержаны нашей бдительной полицией. Совершенно правомерно, так как до здания аэропорта было, скажем, десять метров, а не пятнадцать, как предписывает закон (или сколько он там предписывает?). Что ж, а ты не нарушай. Можно было бы, конечно, начать, как у нас принято, ныть и канючить, но сотрудники полиции были настроены решительно: граждане попались с поличным. И это то дело, которое прямо на глазах открыто и тут же закрыто. Положительная статистика. Так что мы не сопротивлялись, тем более, нам было любопытно, как работает сам механизм.

Работает он, граждане, так.

(no subject)

В Мосгордуме предложили увековечить имя Людмилы Алексеевой.

Ей поют панегирики. Все: депутаты, чиновники. Её любил президент. Володин сказал, что она была настоящей патриоткой России.

Это как-то сразу аннулирует мой собственный патриотизм. Если Алексеева - да, то я, выходит, нет.

Сразу вспоминаю другую диссидентку и правозащитницу. Ирину Ратушинскую. Она отсидела (в отличие от Алексеевой) семь лет в СССР. Её отдал Рейгану Горбачёв на встрече в Рейкьявике.

Ира никогда не принимала никакого другого гражданства. Хотя и предлагали. Никогда не выступала против своей страны. Никогда её не принимали в высоких кабинетах.

Когда она умерла, Дума по этому поводу не скорбела. Ни о каких улицах, названных её именем, речь не шла.

Она была не продажна - в отличие от.

Она Алексееву очень не любила. Умерла раньше (и гораздо меньше лет ей было).

Для меня она и есть - образец. Но не для нашего нынешнего государства.

Два мира - две старости, две смерти. Два Шапиро.

На этом всё и проявляется.

Керченский разрыв

Сегодня мы живём в обществе, в котором каждый человек, умеющий сдвинуть с места многотонный грузовик, способен причинить неимоверный ущерб, боль и страдания множеству других людей. Никогда не знаешь, почему вдруг тихий и вежливый Джон или Жан, или Иван в один прекрасный миг берёт в руки винтовку, приходит к себе в школу или на работу и расстреливает своих одноклассников, коллег или друзей. Что-то у него, видимо, в голове перегорело.

Нам с вами тяжело примириться с иррациональностью этих поступков. Абсурдный мир неуютен, в нём невозможно жить. Поэтому и начинаются скоропалительные поиски причин. Во всём виноваты компьютерные игры. Во всём виноват недостаток воспитания. Голливуд. Интернет. Общество потребления. Или же общество недостаточного потребления. Под любой безумный поступок хочется срочно подвести хотя бы какую-то рациональную базу, а иначе легко и самому сойти с ума.

На этом основан терроризм. Абсолютное зло, которое проявляет себя случайным образом в случайном месте. В этом отношении нет никакой разницы, кто перед нами: смертник, который отстаивает идеи халифата, или же подросток, который обижен на весь мир. По своим психологическим последствиям для общества оба этих типажа практически равнозначны. Люди перестают чувствовать себя в безопасности в самых привычных местах. У себя дома, на работе, в институте, кафе или торговом центре. Каждому легко поставить себя на место пострадавших. Каждый переживает - пусть и на какую-то секунду - их трагедию как свою собственную. Каждому легко представить весь ужас человека, работавшего вместе со своей женой и взрослой дочерью в одном заведении. Жена и дочь погибли, а он выжил. Как такое можно перенести?

Остальное - здесь.

Бояр на расправу

Региональная бюрократия смотрит наверх и тяжело усваивает правило quod licet Jovi, non licet bovi. Да и как объяснить чиновникам из Саратова или Хабаровска, почему депутат от «Единой России» может советовать людям покинуть зону комфорта, после чего получает высокий пост в Думе, а на местном уровне за такие же точно пассажи грозит увольнение. Этого, кстати, не понимают и рядовые граждане. Почему федеральный министр спокойно может нести чушь о том, как пенсионная реформа благотворно скажется на здоровье людей, а министр региональный вылетает пулей из правительства за пассаж о «макарошках».

Так что бюрократия на местах мотает себе на ус: система не защитит. Ославит, опозорит, не выступит в защиту. А ведь та же министр Соловьева отстаивала, пусть и неловко, действия всей системы. Её коллеги это прекрасно видят. Чиновник, которого поймали «на горячем» (пьяным за рулём, допустим), осознаёт, что виноват, но в случае Соловьевой осознания своей вины нет и в помине.

С другой стороны, граждане вне системы воспринимают слова чиновницы из Саратова как нечто наглое и вопиющее. А увольнение за подобное - как нечто естественное. Поэтому факт увольнения в памяти не задержится, а вот слова осядут надолго. «Они все так думают, просто эта лишнего сболтнула». «Они все такое нам говорят, просто Медведева уволить нельзя, а мелкую сошку - можно». «Да ладно бы просто говорили - они хуже поступают, они действуют в соответствии с этими словами».

Остальное - здесь.

(no subject)

Многие обнаружили, что червоточина фундамента, лежащая в основе нашего общего дома, никуда не делась. Она только разрастается. Без оценок девяностым далее следовать бессмысленно. Нельзя поносить девяностые по телевизору и одновременно строить Ельцин-центры. От такого фундамент ещё больше расползается. Нельзя в основе государства иметь грабёж. Более того, грабеж узаконенный.
Кстати, судьба Союза, как ни крути (при всех несомненных достоинствах страны) оказалась плачевна. Внуки первых комиссаров взяли всё да и поделили, только на этот раз между собой, закрепив победу 1917 именно таким образом.

Так что новый общественный договор, буде он возникнет, может быть связан только с оценкой девяностых. А в свете этой оценки - понимания и последующих лет.
Но оценка - это не «бла-бла-шоу» по телевизору. Это юридическая оценка. Документальная. Окончательная бумажка, броня - с прохождением через Думу и Совет Федерации. Возможно, что и через референдум.

Нам говорят, что пересматривать итоги приватизации нельзя - это, де, приведет к большой крови. Однако пересматривать пенсионный возраст можно. Пересматривать историю можно (у нас уже и немцы под Севастополем - воины). Всё, что угодно. Только не итоги приватизации.

Ну, биография господина Ходорковского нам намекает, что небо в ряде случаев на землю не падает. Да и кто говорит о посадках. Пока говорят об оценках. О том, что так нельзя. Так неправильно. На этом ничего толком не построишь.

По-Библейски: человек безрассудный построил дом на песке, и пошёл дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот, и он упал, и было падение его великое.

Разрыв общественного договора может завести даже не в тупик, а в пустоту. А там, где пустота, там и Чапаев.

Остальное - здесь.

(no subject)

В пятидесятые и шестидесятые года прошлого века люди по обе стороны железного занавеса стремились в будущее. Призывали его. Грезили им. Торопили.

Фантастика была востребована. "Есть контакт". На пыльных тропинках, в общем. До старта оставалось буквально 14 минут. Пожилые с трепетом завидовали - не увидим. Молодые закладывали капсулы времени. Чтобы вскрыть их через пятьдесят лет и по-доброму улыбнуться: "Мало было фантазии, а на деле-то всё куда круче".

Ну, вот. Мы с вами в нём, в будущем. Из его явных примет - смартфон у каждого в кармане. "Привет, Siri. Какая погода будет завтра?"

Тропинки далёких планет слишком дороги. Зачем туда? Это нерентабельно. Там пустыня, вечный холод и мрак. Зато в каждом заведении скоро будет по десять туалетов - на каждый актуальный пол.

И человечество внезапно захотело назад. Не только у нас - везде. Количество стилизаций под старину зашкаливает. Десятки групп играют музыку 50-х и стилизации под неё. "Ах, винтаж".

Всё будущее вдруг оказалось в прошлом. Тогда было "назад в будущее", теперь - "вперед, в прошлое".

В телевизоре пляшут молодые люди с татуировками на морде. Как будто первобытное племя нашли очередное в дебрях Амазонки.

Само собой, по сравнению с этим пятидесятые прошлого века - это далёкое будущее.

Такие вот парадоксы времени. Эйнштейн отдыхает.